В свете сказанного

28-03-2011, 09:28 | Раздел: Психология
В свете сказанногоДо сих пор мы исходили из того, что главными действующими лицами в истории всегда были цивилизации, а роль церквей — то как помех («раковых опухолей), то как вспомогательных факторов — им подчинялась.
А теперь предположим такую возможность, что именно церкви были главными действующими лицами и что истории цивилизаций можно рассматривать и трактовать, исходя не из их собственных судеб, а с их влияния на историю религии. Такое постановление вопрос может показаться необычной и парадоксальной, но, наконец, именно этот методологический подход к истории взят за основу в собрании книг, который мы называем Библией.

С этой точки зрения нам придется пересмотреть наши предыдущие предпосылки относительно raison d'etre цивилизаций. Мы вынуждены будем предположить, что цивилизации второго поколения возникают не с тем, чтобы достичь успехов ради самих себя или воссоздать свой вид, а с тем, чтобы дать возможность родиться вполне жизнеспособным высшим религиям; что рождение этих высших религий было следствием надломов и распадов вторичных цивилизаций, то мы должны рассматривать заключительные фазы их историй — фазы, для них самих знаменуют окончательное поражение — как основания сыграть свою важную роль.

Идя далее по этому пути, мы непременно виснуемо, что и первичные цивилизации возникали с таким же назначением. Но, в отличие от своих преемницей, те первые цивилизации не смогли спородиты вполне жизнеспособные высшие религии. Зародыши высших религий их внутренних пролетариата — культы Таммуза и Иштар, Озириса и Изиды — не достигли своего расцвета. И все же эти цивилизации хотя и косвенно, но выполнили свою миссию, дав жизнь вторичным цивилизациям, в чьем лоне итоге и родились жизнеспособные выше религии, а те зародышевые произведения первичных цивилизаций со временем сделали свой вклад в духовное достояние высших религий, спороджених цивилизациями второго поколения.

В свете сказанного последовательные взлеты и падения первичных и вторичных цивилизаций представляют собой примеры определенного ритма — характерного для других сфер, — в котором последовательные обороты колеса двигают повез вперед. И если спросим, почему нисходящее движение при вращении колеса цивилизации имеет подвигать вперед колесницу религии, мы найдем ответ в той истине, что религия является духовной деятельностью, а духовный прогресс улягае „закону“, провозглашенному Эсхила в двух словах:

— учимся через страдания». Если применить это понимание природы духовной жизни в духовных усилий, достигших апогея в расцвете христианства и его сестринских религий — махаяны, ислама, индуизма, то можно усмотреть в страстях Таммуза и Аттиса, Адониса и Озириса призвисткы будущих страстей Христовых.

Христианство появилось из духовных усилий, вызванных распадом эллинской цивилизации, но это был самый последний раздел длинной истории. Христианская религия имеет в своей основе Иудейский и зороастрийскую корни, и это корни возникло из прежних распада двух других вторичных цивилизаций — вавилонской и сирийской. Израильское и иудейское царства, где прослеживаются источники иудаизма, были двумя из многих вражеских друг другу локальных государств сирийского мира; и гибель этих светских обществ со всеми их политическими амбициями стала тем фактором, который дал начало юдаистський религии и призвал к жизни ее высшее проявление, воссозданный в скорбных песнях страждущего Слуги Господня, которые были составлены в шестом веке до Р.Х., за последние предсмертных часов сирийского лихолетья накануне основания Империи Ахеменидов.

Однако и это еще не было началом истории, потому юдаистське корни христианства, в свою очередь, должно корни в моисеевых законах, а эта допророцька стадия религии Израиля и Иудеи берет истоки еще с прежних общественного катаклизма — распада египетского «Нового царства», что к его внутреннего пролетариата, в силу своих традиций заличувались израильтяне. Те же традиции свидетельствуют, что Египетском отрезком их истории предшествовала принадлежность к шумерской цивилизации, при которой Авраам, получив откровение от единого истинного Бога, был напутствий спасаться бегством из обреченного царского города Ура, и произошло это где когда шумерская цивилизация уже распадалась.

Следовательно, этот первый шаг духовного прогресса, который должен достичь своей вершины в христианстве, всегда традиционно связывали с первым известным историкам случаем гибели мировой державы. В этом свете христианство можно рассматривать как высочайшее достижение духовного прогресса, не только пережило ряд последовательных общественных катастроф, но и черпало из них жизненную мощь.

В свете такого толкования история религии представляется единственным поступательным процессом, в отличие от множественных и повторяющихся историй цивилизаций, и это различие проявляется как во временном, так и в пространственном измерениях, — ведь христианство и три другие высшие религии, доживших до двадцатого столетия христианской эры, имели между собой тесную родство, чем ее любое могли иметь современные им цивилизации. Эта родство была особенно отчетливо заметна между христианством и Махаяна — обе религии разделяли взгляд на Бога как на саможертовного спасителя.

Что касается ислама и индуизма, то им также было свойственно определенное понимание сущности Бога, которое и давало им своего четко определенного содержания и цели. Ислам отстаивал единство Бога против очевидного ослабления влияния этой важной истины в христианстве, а индуизм утверждал личность Бога как объекта человеческого поклонения против очевидного возражения n существования в первоначальной философской системе буддизма. Поэтому эти четыре высших религии представляли собой четыре вариации на ту же тему.

И если так, то почему проблеск единства откровение в человеческом сознании — по крайней мере в религиях юдаистського происхождения, христианстве и исламе, — до тех пор был ограничен несколькими редкими душами, тогда как общепринятый мировоззрение представлял собой полную противоположность? В официальной концепции каждой из этих юдаистичних высших религий свет, светило в ее собственное окошко, считалось единственно ясным светом, а все родственные религии якобы прозябала в сумерках, когда не в полной темноте. Такую же позицию отстаивала каждая течение каждой религии против родственных течений, и эта неприязнь разных конфессий признать то, что они имели общего, и согласиться с равноправием друг друга, давала диагностика повод к кощунства.

Когда мы поставим вопрос, похоже, что этот достойный всяческого сожаления положение вещей продлится неопределенно долго, нам придется напомнить себе, какой смысл мы вкладываем в этом контексте в слова «неопределенно долго». Т.е. должны помнить следующее: если человечество не применит свои новоизобретенный технологии на то, чтобы уничтожить жизнь на нашей планете, его история, которая находится сейчас еще в состоянии детства, продлится бесчисленные тысячелетия.

При такой перспективе понятие неопределенной продолжительности сегодняшнего разделения на отдельные религии оборачивается абсурдом. Или различные церкви и религии будут вести между собой войну на уничтожение, пока от каких-которой из них останется не больше, чем от килкеннських котов конце их очень похожих соревнований, или объединенное человечество найдет разрешение этого конфликта в религиозной единства. И сейчас мы посмотрим, можно ли, пусть хоть как гипотетически, предсказать, какой характер может иметь это единство.

Ниже религии по своей природе являются локальными — это религии племен и особый государств. Возникновение мировых держав устраняет raison d'etre этих религий и образует большие регионы, в их пределах те или иные религии, как выше, так и другие, соревнуются между собой за новообращенные души. Таким образом, религия становится объектом личного выбора. В этом исследовании мы уже не раз видели, как различные религии боролись первенство, что и в Римской империи в конце концов одержало христианство. А какой может быть результат новой вспышке одновременной миссионерской деятельности на одном большом поприще — на этот раз всемирном?

История таких соревнований в рамках ахеменидский, римской, Кушанская, ханьской и гуптськои мировых держав показывает, что следствием может быть одно из двух: либо какая-то одна религия выйдет победительницей, либо религии-соперницы замиряться на том, что будут существовать рядом, как это произошло в древнекитайского и индской мирах. Эти два решения не так уж отличались между собой, как может показаться, поскольку религия-победительница конечно добивалась успеха, перенимая некоторые ведущие идеи в соперниц. В пантеоне победного христианства трансформированы фигуры Кибелы и Изиды стали прообразами Марии, Матери Божьей, а определенные черты Митры и всемогущего Ра прослеживаются в воинствующему трактовке образа Христа.

Подобным образом в пантеоне победного ислама отброшено воплощение бога прокралося обратно в виде обожаемого Али, а запрещено идолопоклонство возродилось во вновь введен самым основателем этой веры фетишистскую поклонении черном камня Кааба в Мекке. Но все же разница между двумя альтернативными решениями проблемы довольно значительная, и детям озахиднюваного мира двадцатого столетия не может быть безразлично, какие перспективы ожидают их самих.

Какой же результат более вероятен? В прошлом там, где в соревнование вступали высшие религии юдаистського происхождения, царила нетерпимость, тогда как в области Индской обычаев действовал принцип «живи сам и давай жить другим». Поэтому ответ на поставленный вопрос может быть обусловлена характером верь-соперниц, которые станут на пути высших религий.

Почему христианство, признав и провозгласив иудейскую засаду «Бог есть любовь», приняло и несовместимую с ней иудейскую же концепцию Бога как неумолимого судьи? Это отступление, что с тех пор постоянно наносил христианству огромный моральный ущерб, стал ценой, которую оно заплатило за победу в смертельной борьбе с обожествления Цезаря, и восстановление мира в результате победы церкви не развеяло а наоборот, утвердило это несовместимо сопоставления Иеговы и Христа. В триумфальную для церкви час непоколебимость христиан-страдальцев обернулась нетерпимость христиан-преследователей.

Этот ранний раздел истории христианства наложил темный отпечаток на перспективы духовного прогресса в вестернизовуваному мире двадцатого столетия, поскольку обожение Левиафана, что ему раннехристианская церковь нанесла бы поражение, вновь возродилось с зловещим возникновением государств тоталитарного типа, где современный западный организаторский и технический гений с дьявольской изобретательностью поставлено на службу такого духовного — и чисто физического — порабощения, на которое не стало бы потуги и в злейших тиранов прошлого. Похоже, что в современном мире может вновь вспыхнуть война между Богом и кесарем и что в таком случае морально почетная, но духовно пагубная роль воинствующей церкви снова выпадет христианству.

Если бы такой взгляд на будущее религии оказался полностью уверенным, это открыло бы путь к новому пониманию роли цивилизаций. Если пух колеснице религии был поступательное и неуклонное, то циклический, периодический движение взлетов и падений цивилизаций можно рассматривать не только как прямо противоположное, но и как подчиненный ему. Это движение мог служить постепенные религии и найти свое значение в продвижении ее колеснице все выше в направлении Неба путем периодического вращения на Земле «скорбного колеса» рождения — смерти — рождение.
В таком аспекте цивилизации первого и второго поколений, вне всякого сомнения, оправдали бы свое существование, а вот подобные претензии со стороны цивилизаций третьего поколения показались бы, на поверхностный взгляд, достаточно сомнительны. Первое поколение, упадок, дало зачатки высших религий, второе — оставило четыре вполне развитые религиозные течения, активно действуют и на время писания этих строк. Что касается тех новых конфессий, которые можно небезосновательно выделить среди верований, порожденных внутренним пролетариатом цивилизаций третьего поколения, то они на этот же таки время производят довольно жалкое впечатление, и хотя, как писал Джордж Элиот, «пророчество есть дешевая форма человеческой лжи», однако не будет большим риском предсказать, что постепенно они сойдут на нет.

Пожалуй, единственное, что могло бы оправдать существование новейшей западной цивилизации с той точки зрения на историю, который мы вот представляем, состоит в том, что она имеет возможность послужить христианству и трем родственным с ним религиям, предоставив им светское поле для деятельности в мировом масштабе, утвердив в них сознание единства их основополагающих ценностей и убеждений и бросив им всем одинаковый вызов возрождения идолопоклонства в его особенно позорной форме обожествления человеком самого себя.