Старая цивилизация

28-03-2011, 09:28 | Раздел: Психология
Старая цивилизацияИтак, мы отрицали взгляд на церкви как на раковые опухоли, пожирающие живые ткани цивилизации; однако можем согласиться с Фрейзеровим суждением, высказанным в конце зацитованого отрывка, о том, что приток христианства, такой мощный в последней фазе эллинского общества, в последнее время приходит и что пост-христианское западное общество, возникшее вследствие этого спада, имеет те же свойства, что и дохристианское эллинский. Это наблюдение открывает путь другой концепции относительно отношения церквей к цивилизаций — взгляду, который выражает один новейший западный ученый в следующем отрывке:

«Старая цивилизация была обречена на гибель. С другой стороны, в глазах убежденного христианина церковь стояла как Аарон между живым и мертвым, как промежуточное звено между мирами грядущим и настоящим. Она олицетворяла Христа и, следовательно, была вечная, стоит того, чтобы ради нее жить и работать. И в мире была и такая важная вещь, как сама Империя. Поэтому идея церкви представляла собой неоценимый стержень, вокруг которого могла понемногу выкристаллизовываться новая цивилизация».

С этой точки зрения raison d'etre вселенских церквей состоит в том, что они поддерживают жизнь такого особого вида общества, который называется цивилизацией, сохраняя в себе драгоценные жизненное начало в полные опасностей периоды междуцарствия, между одного смертного представителя этого вида и зарождением следующего. Таким образом, церковь становится частью репродуктивной системы цивилизаций, служа как яйцо, личинка и куколка между бабочкой и бабочкой. Автор этого исследования должен признать, что он в течение многих лет довольствовался этим достаточно свысока на роль церкви в истории, и до сих пор считает, что эта концепция куколки, в отличие от концепции раковой опухоли, являются по сути своей справедливой; однако вместе с тем он пришел к выводу, что это лишь небольшая часть истины относительно церквей. Но именно та часть, которую нам предстоит теперь исследовать.

Если мы обратим взгляд на цивилизации, дожившие до 1952 года, то увидим, что каждая из них имеет в основе ту или иную мировую церковь, через которую она стала родственной преемницей цивилизации старшего поколения. Так, западная и православная христианские цивилизации через христианскую церковь берут начало в эллинском цивилизации; дальневосточная цивилизация через махаяну родственная древнекитайской цивилизацией; индуистская связана через индуизм с индской, а иранская и арабская — через ислам с сирийской. Всем названным цивилизациям соответствующие церкви служили как куколки, и различные реликты умерших цивилизаций, которые мы рассмотрели в одной из предыдущих частей этого исследования, сохранились именно в церковной оболочке, например, к примеру, Иудеи и Парс. Эти реликты были, собственно, церквями-куколками, из которых не вышли бабочки.

Процесс, что роднит новую цивилизацию с ее предшественницей, как станет видно из приведенной ниже ряда примеров, можно разложить на три фазы и, исходя из концепции церкви-куколки, условно назвать их «зачаточный», «внутриутробным» и "родильным. Эти три фазы можно примерно соотнести по времени с периодами распада старой цивилизации, междуцарствия и рождения новой цивилизации.

Зачаточный стадия процесса родства наступает тогда, когда церковь завладевает возможностями, предоставляемыми ей светским окружением. Одна из особенностей этого окружающей среды заключается в том, что сложившаяся мировая государство неизбежно выводит из строя многие учреждения и обычаев, которые предоставляли жизненной силы обществу в период его становления и даже в эпоху безвременья.

Целью таких действий мировой державы является поддержание спокойствия, но вызванное ими чувство облегчения очень скоро уступает место отчаянию от осознания неизбежной катастрофы: не может же так душу спасти себя, остановившись. В этих обстоятельствах нововиникла церковь получает возможность сбить себе капитал путем предоставления застойном светском обществу тех услуг, которые оно на это время больше всего нуждается. Она может открыть новые отдушин для выхода сдерживаемой энергии народа.

Так, в Римской империи дала ораторам новые темы для разглагольствования, а логика — новые поводы для споров. Но главное — она вызвала к жизни новый жизненный принцип, его действие постоянно ощущали на себе все слои общества. Она всколыхнула застоявшуюся массу от темных глубин. Она взбудоражила все страсти стихийной демократии в равнодушные населения перезрелые империи. Страх перед ересью сделал то, чего не могла сделать сознание своего подавленного состояния, — превратил людей, привыкших к тому, что их передавали, как овец, от тирана в тирана, на самоотверженных борцов и ожесточенных мятежников. Красноречивые слова, веками НЕ вырывались наружу, вновь зазвучали с кафедры Григория. Боевой дух, приглашений на равнинах Филиппин, возродился в Афанасия и Амвросия".

Все оно справедливо, как и проречисте, но касается уже второй, «внутриутробной» фазы. Что касается первой фазы, то борьба, которая предшествовала этой победе, дала простым людям, мужчинам и женщинам, головокружительную возможность принести высшую жертву, наподобие той, что стала славой и трагедией их предков, когда Римская империя еще не внедрила жесткий и мрачный мир своей мировой державы и не положила конец эпохе безвременья.
Таким образом, в «зачаточной» фазе церковь впитывает в себя силы, которые государство более не способна высвободить или использовать, и создает новые каналы, которыми эти силы могут найти выход. Следующая, «внутриутробная» фаза отмечается быстрым расширением сферы деятельности церкви. Она привлекает к себе на службу способных людей, которым не посчастливилось найти применение своему таланту в светской администрации. Общественное мнение переходит на сторону нового органа, и скорость и масштабы этого перехода прямо пропорциональны темпам упадка расколотого общества.

Например, при разложении древнекитайской цивилизации прогресс махаяны был значительно успешнее в бассейне Хуанхэ, захваченном евразийскими кочевниками, чем в бассейне Янцзы, где они встретили длительный сопротивление. В эллинскому мире сдвиги общественного мнения латинизированное провинций в пользу христианства в четвертом веке совпало с перемещением центральной власти в Константинополь и фактическим сохранением западных провинций. То же можно показать на примере продвижения ислама в расколотом сирийском мире и индуизма — в мире индской.
Прибегнув к причудливых, но живописных образов исламской мифологии, мы можем уподобить церковь на этом героическом этапе ее истории до изображение пророка Мухаммеда в образе барана, уверенно шагает узким, словно жало бритвы, мостиком, который является единым дорогой в рай над зияющим провалом ада. Неверные, что решаются на такую рискованную попытку, полагаясь на собственные ноги, неизбежно падают в пропасть; перейти его сподоблюються лишь те, кому в награду за их добродетель или их веру разрешено вцепиться в руно священного барана, убрав удобной для транспортировки формы благословенных клещей. А когда этот переход счастливо завершено, за «внутриутробной» фазой в передающей функции церкви наступает фаза «родовая».

Церковь и цивилизация поменялись ролями: церковь, которая поначалу, в «зачаточной» фазе, черпала жизненную мощь из старой цивилизации, а в «внутриутробной» фазе прокладывала путь сквозь бури междуцарствия, теперь начинает сама давать жизненную мощь новой цивилизации, зародилось в ее лоне. Мы можем наблюдать, как эта творческая Сила при содействии религии вливается в светские каналы хозяйственной, политической, а также культурной сферах общественной жизни.

В сфере государственного хозяйства ярчайший пример действующего до сих пор наследства, оставленного результате «родов» вселенской церкви новорожденной цивилизации, можно усмотреть в современном западном искусстве хозяйствования. На время, когда пишутся эти строки, прошла четверть тысячелетия тех пор, как завершился длительный процесс выхода нового светского общества с «куколки» католической захиднохристиянськои церкви, однако удивительный и колоссальный механизм западной технологии до сих пор носит на себе видимую печать христианского монастырского уклада, побочным продуктом которого он является.

Психологической основой этой величественной материальной сооружения стало убеждение в обязательности и достоинства физического труда — laborare est orare. Этот революционный отход от эллинского взгляда на труд как на нечто низкое и рабское не смог бы осуществиться, если бы его не благословил Устав святого Бенедикта.

На этой почве бенедиктинский орден заложил основу западного аграрного хозяйства, и оно стало по фундамент Цистерцианському ордену для промышленной надстройки, которую монахи возводили умело управляемыми усилиями, пока алчные зависть, что их эта монашеская вавилонская башня возмущала в душах их соседей, достигли такого предела, когда тем было уже невмоготу не убрать его в руки. Захват монастырей и стало одним из источников современного капиталистического хозяйства в западном мире.

Махаяна нашла себе почву в дальневосточном обществе как одна из многочисленных религий и философий, существуя рядом с ними и служа духовным потребностям той же населения. Она и дальше ненавязчивое проникли жизни дальневосточного общества и много сделала для перехода Кореи и Японии дальневосточного образа жизни, ее роль в этом регионе можно сравнить с ролью католической церкви в привлечении Венгрии, Польши и Скандинавии на орбиту захиднохристиянського мира и роли восточной православной церкви в приживления поросли православно-христианской цивилизации на территории Руси.

Переходя от политического до культурного вклада церквей в «родовой» фазе развитие в новорожденные цивилизации, мы обнаружим, что, например, та же махаяна, устранена с политической арены, успешно утвердилась в сфере культуры. Ее прочная интеллектуальная действенность была частью того наследия, что его махаяна почерпнула из философского учения первоначального буддизма. С другой стороны, христианство началось без всякой собственной философской основы, а затем было вынуждено совершить tour de force и подать свою веру в чужих интеллектуальных одеждах эллинских учений.

В западнохристианском мире эта эллинская интеллектуальная примесь, усиленная в двенадцатом веке «признанием» Аристотеля, приобрела непомерно большой, доминантной веса. Христианская церковь сделала немалый вклад в интеллектуальное движение западного общества, основывая и опикуючы университеты, но наибольший ее вклад в сферу культуры оказался во влиянии на изящные искусства, и это дело так очевидна, что не требует доказательств.