Научное познание как одна из возможностей в множестве других

23-03-2011, 13:34 | Раздел: Психология
Научное познание как одна из возможностей в множестве другихПротивостояние личностного официальности социальных институтов является реальная онтологическая основание для обоснования универсальности противопоставление иррационального рациональному.

Рациональность понимается как общественно навязанная традиция, отождествляется, например, с научным методом Л. Витгенштейна. «Правильный метод философии был бы, собственно, такой: не говорить ничего, кроме того, что можно сказать, есть кроме тезисов естественных наук, — а значит, кроме того, что не имеет ничего общего с философией, а если бы кто желал сказать нечто метафизическое, — доказать ему, что он определенным знакам своих суждений не дал никакого значения, то есть, надо молчать».

Исторически, указанное противопоставление имеет значительно более глубокие корни чем разделение культуры на "модерн" — постмодерн. Здесь уместно напомнить, что уже в «Анонимных пролегомены к платоновской философии» были освещены похожую ситуацию.

Это демонстрируют следующие слова: «Научившись у поэтов воспевать порядок сущего, Платон лучше их в следующем: рассказ поэтов бездоказательно и, согласно словам Платона, эмоциональная и аффективная; его же высказывания всегда обоснованы; кроме этого, он лучше них в благочеснотах своих мифов». Принимая, что приведенная оценка философии Платона есть одно из первых признаний преимуществ рациональности, нужно обратить внимание на определение недостатков его оппонентов («поэтов»), «рассказы» которых названы "эмоциональными и аффективными. Приведена характеристика поэтов согласуется с базовыми положениями «философии утверждении человеческой индивидуальности», которую сегодня значительный круг философов понимают как адекватное состояние философии в ситуации современного бытия культуры.

Предложенное возвращения к оценке достижений Платона было уместным именно потому, что существует попытка выделить рационалистський тип философствования, например — позитивизм, как образец понимания языка исключительно через «синтаксис и семантику естественных и искусственных языков». При этом, позитивизма противопоставляется дискурс «социокультурной прагматики», представляющей «парадигму трансдисциплинарности».
В свою очередь, дискурс интерпретируется как «среда спонтанного возникновения и свободной эволюции желаний, образов, представлений, понятий, поверий, мнений, убеждений, мнений, знаний. Все, что возникает в дискурсе, никогда не является сверхчеловеческим, божественным, трансцендентальным. Если те или иные артефакты дискурса объявляются сверхчеловеческими, то из этого следует, что тот, кому это очень нужно.
Зачастую это делается каким языковым, конфессиональным или профессиональным сообществом ради получения власти над теми, кто охвачен этим дискурсом. Сам дискурс при этом превращается в дискурс власти, то есть в практику управления, контроля, манипуляции чувствами, поведением, мышлением людей с помощью тех или иных типов мово-действий». А Платон, как выше было отмечено, признавался лучшим именно тех, у кого рассказ был бездоказательно, эмоциональная и аффективная (иррациональная, неразумная). Построена в среде спонтанного возникновения свободной эволюции желаний, образов, представлений, понятий, поверий, мыслей, убеждений, мнений, знаний.

Рассматривая любой дискурс, как «среда спонтанного возникновения и свободной эволюции желаний, образов, представлений, понятий, поверий, мнений, убеждений, мнений, знаний», можно заметить, что при таких требований он существует без отношения к чему- , без сравнения каких с чем. Иначе «те или иные артефакты дискурса объявляются сверхчеловеческими», за пределами существующего «живого общения», попыткой превратить дискурс на «дискурс власти, то есть в практику управления, контроля, манипуляции чувствами, поведением, мышлением людей с помощью тех или иных типов мово-действий».

Выделение свойства дискурса существовать без отношения к чему позволяет заметить, что он должен быть самодостаточным образованием со своим порядком и содержанием. Т.е. он должен иметь в себе источники собственного самовоспроизведения.

В коммуникативной форме указанное образования определяется через термин «синкретизм». Собственно с чем мы имеем дело? С исторического прошлого известно, что синкретические коммуникации, аподиктично не соотносятся между собой и вполне самодостаточны сюжетно, называются мифами. Мифы, как и сказки, что каждый из нас слушал в детстве, существуют рядом, не корректируют друг друга и не мешают друг другу. Одновременно они способны нормировать, определять, наративизовуваты действия человека давая ей образцы поведения, не соотносятся с другими образцами. Рассматривая случаи, когда кинематографы делают попытку синтезировать сказки, нетрудно заметить, что возникает или новая сказка со своим уникальным содержанием и сюжетом, или хаос неудачного произведения.

Используя указанный содержание понятия «дискурс» для рассмотрения философии имеем все основания отметить, что философский дискурс не существует сам по себе без объявления тех или иных «артефактов сверхчеловеческими», т.е. независимыми от «свободной эволюции желаний, образов, представлений, понятий, поверий, мнений, убеждений, мнений, знаний». Проблемы и вопросы, решаемые философией всегда возникают через признание «зависимостей».

Однако привычный образ имеет специфический недостаток, поскольку не осуществляет выделения мысли мнение, а буквально отождествляет Анализируя представления с предметом анализа, превращая требование запрета вносить изменения в первое представление (предмет мысли) при одной мысли вообще. Поэтому рефлексию можно более адекватно рассматривать не через образ «удвоения», а через образ «постуявлення», которое позволяет осуществлять остановку спонтанности представлений и достигать формальной тождественности предмета с его созерцанием, что в философии обычно называется умоспогляданням («теория» — по Аристотелю). Соответственно теория является то, что можно знать и проверять, доказывать соответствие своего представления о ней ее содержания.

Как процесс постуявлення, возникающего в форме рефлексивного размышления, философская мысль может рассматриваться как непосредственное умоспоглядання, которое, наблюдая по имеющимся представлениям, «боится» пропустить «нечто» самое важное и запрещает добавлять, придумывать «нечто» от спонтанности представлений произвольной "игры субъобъективности. Иными словами, философское созерцание должно быть теоретическим, феноменологически чистым.

Абсолютная объективность — вот формальное кредо философии как систематически осуществляемой рефлексии. Тем самым, возникает практика тотальной самоконтрольованости, которую и называют туманным словом «мудрость». Однако, тотальная самоконтрольованисть превращает философию не только на «страже рациональности» (известное выражение грузинского философа М. Мамардашвилли), но и на своеобразно демона рациональности.
Благодаря методу рефлексии любую иррациональность философия способна превратить в форму чистого представления, предмет созерцания, позволяющий через самоосознание умоспоглядаты эти представления без поручения согласия ума с самим собой. Согласно рационально ориентирована философия, а также наука, может рассматриваться как один из возможных реализаций достижений представлений наряду с множеством других возможностей. Например, представление способны активизировать аффекты, эмоции, которые вызывают появление новых представлений, творческих достижений человека.

Другой пример можно предложить в виде известного многим случае, когда представления становятся основанием для символизаций, которые сами-по-себе способны возбуждать новые чувственные впечатления и переживания, связанные с ними представления. В отличие от философии в науках речь идет только о способности одних представлений определять содержание других, что предусматривает наличие логической (формальной) тождества между ними, так другое для науки является ошибочное или проблема, несколько непонятно.

Напомним, что в форме непосредственного осознания проблема рациональности появилась через противопоставление стоикам понятий «свобода» и «необходимость». В рамках философии Нового времени рационалистическое решения данной проблемы осуществил Б. Спиноза посредством определения свободы как осознанной необходимости. Соответственно возникала ориентация на достижение понимания еще неясного. Развернутую теоретическую модель осознания умом необходимости самоосознания себя в противоречиях было сделано в философии Г. Гегеля. Однако в фундаменте рационалистической концепции крылась другая проблема — противопоставление свободы и разума.

Характерным примером обостренного осознания драматичности указанной проблемы можно признать известные слова одного из литературных героев Ф. М. Достоевского: «Что делать с миллионами фактов, свидетельствуют о том, что люди „испытывают“, т.е. понимая свои настоящие интересы, вытесняли их на второй план и бросались в противоположную сторону, рискуя, действуя наугад, без внешнего принуждения, но так, будто вызывающе не желая идти определенным путем, упорно, из собственного желания пробивая другой, сложный, неразумный, выискивая его в полной темноте».

Философски видрефлексовану форму осознания противостояния свободы и разума, где последнем предоставляется характеристика — «тотальность общего», находим в работах С.К. Еркегора: «Индивид, непосредственно рассмотрен в чувственном и духовном смыслах, есть такой индивид, который имеет свою буттевисть в общем, и его этическое бытие состоит в постоянном выявлении себя в общем, в постоянном отрицании собственной уникальности, чтобы быть за общего.

Если индивид желает оказать буттевисть индивидуального относительно общего, он впадает в грех и только сознательно признавая это, может искупить его. Каждый раз, как только индивид возвращается к общему, желая снова проявить себя как индивидуальное бытие, он бросается в самоотрицания и только искуплением и покаянием, отторжением самого себя как уникальности присоединяется к общему».

Для Кьеркегора «общее — это то, что имеет отношение ко всему, что только может быть, следовательно, оно имеет значение в каждое мгновение». Поэтому для него опречение возможности существования личной свободы человека должен учитывать, что индивид способен, хоть иногда, находиться за пределами всеобщности.