Знание как объект влияния человека

23-03-2011, 11:49 | Раздел: Психология
Знание как объект влияния человекаТрадиционное христианское представление о греховное тело создало специфическое отношение к разуму, как к правомерного деспотического хозяина над страстью, чувством, чувством.
Противоположный подход, откровенно предложен в эволюционистские теории Ч. Дарвина, рассматривает разум как дополнительный механизм преодоления выявленных через страсти, чувства, чувства опасностей и осложнений активно действующего живого тела.

Надо отметить, что концептуально оригинальной позицией является христианство, а не эволюционизм. Это видно из следующего примера. В японской мифологии рассказывается о боге бури Сусаноо, который ради развлечения в зал богини Солнца Аматерасу забросил «небесного коня», с которого он содрал кожу и надел ее наизнанку. Увидев это служанка богини умерли от ужаса, а сама Аматэрасу скрылась за горизонтом. И только благодаря богу Мнения и смеха других божеств над выходкой Сусаноо, богиня Солнца вышла из своего убежища. Как видим этот миф непосредственно определяет роль мысли как утешения осложнений переживая страсти, чувства и ощущения тела. Здесь мысль признается дополнительным механизмом для решения не созданных ею проблем.

Собственно впервые у Платона, а позднее в реформированной посредством платонизма мифологии иудаизма, была канонизирована христианской церковью, ум противопоставляется телу как нечто принципиально самодостаточное. Однако мистичнисть такой самодостаточности для философии связанной с наукой является принципиальным недостатком.

В рамках когнитивизму наиболее адекватной для определения связи ума и живого организма, по моему мнению, является концепция П. Симонова, которая обосновывает, что главная функция эмоций состоит в том, чтобы «сигнализировать» о потребности в информации. Одновременно должны учитывать, что переживания потребности в представлении снимающего состояние неопределенности, как когнитивная биологическая событие, не может определять все возможные источники информации, поскольку к ним должно принадлежать реальность, которая не переживается, а феноменально созерцается умом.

Как уже было сказано, с появлением фундаментальной теоретически развитой науки, формирует для человечества интеллектуального субъекта, философия, с помощью своего вечного духа критицизма обнаружила проблему несоответствия институционализированного способа существования науки с интеллектуальными возможностями образованного человека. Вопреки дескриптивизму науки образованный человек переживает стремление креативизации своих новых возможностей. Есть полная интеллектом сознание интенционализуеться в конструктивной модернизации достижений науки, систематически проявляет себя в форме создания прикладных, технических наук, новых технологий, урбанизированной и утилитаризованои культуры, содержательно превращают описания действительности (дескрипции) в нормотворческие, императивные описания отношения к действительности и определения осмысленной, рационально специализированная действия человека для получения желаемого ей результата. Как следствие, с удивлением разные исследователи науки находят в науке не только рационально систематизированы описания бытия, но и иррациональные акты волеизъявления, различные аксиосистемы, фантазии, создания образов несуществующего (антидескриптивного) желаемого бытия.

Интеллектуализированные с помощью науки сознание, вполне естественно реализуется в соответствующей самосознания человека способного осмысливать себя, адекватно назвали феноменологией.

Для феноменологии история науки и философии, культурное наследие человечества является переменные феномены сознания. Определена самосознанием человек эти переменные рассматривает как основания для собственной изменяемости, творческой самодеятельности. Формируя собственное мышление такой человек создает интенционализовани феномены сознания, для которой это сознание будет «ничто, если не есть отношение к бытию» (Сартр). Через изменяемость феноменов сознания, переменчивым элементом которых является сам носитель сознания, в феноменологии становится невозможна догматизация одной из множества возможных структур сознания. Поэтому по отношению к ним человек предстает носителем сомнения, избегая своего бытия в качестве объекта воздействия информации, знания, науки, образования.

Характерным примером антифеноменологичного мышления является марксизм, который покладая неинтелектуализованого субъекта (пролетариат: людей имеющих умения, а не знания) в основу исторического прогресса социума словам Ф. Энгельса произнес примат материальности над осознанностью: "Единство мира состоит не в его бытии, а в его материальности. Интенционализация материальности марксизмом превратила одну из возможных теоретических вариаций описания действительности (отдельную дескрипции) на догматизований органон, императизовану норму, которой начали формально определять правомерность того или иного материального существования.

Тоталитаризация идей коллективного субъекта (партии) такого сознания, как нормативная основание для материального существования, превратила не одно общество на театрализованное действо, в существование как написано в форме философской теории сценарию. Люди превращались в исполнителей определенных умозрительно видением бытия ролей, а для всех тех, кому по ряду причин роль не была функционально определенной оставалось быть объектом целенаправленных репрессий (они на сцене не имеют права быть.

Сценаристами и режиссерами-постановщиками тоталитарного общества интеллигенция как возможный носитель самосознания, принципиально рассматривалась дисидентствуючим элементом должен быть под тотальным контролем диктатуры примата объективной необходимости существующего. Возможность мыслить другое бытие марксизмом принципиально рассматривается как измена имеющейся объективно существующей социальности. Как следствие творческий потенциал интенционализованои сознания в таком социуме как возможность определять своим существованием продвижение к другому бытия, растворяется в имеющейся объективности социума, материальной буттевости социальной повседневности.

Надо отметить, что как социальное событие феноменология выполняет свою конкретно-историческую функцию в духовной культуре человечества. Она является таким образом философствования, который каждый приглашает философствовать самостоятельно. Поэтому ее иногда адекватно истолковывают как открытие мнением самой себя для себя (Лиотар Ж. -Ф.). Учитывая, что умом своем считают мнение, которое контролирует себя, то есть мнение о мнению, можно вести разговор о возникновении феноменологии как учения о реальном ум. Иными словами феноменология — это рефлексия, один из способов бытия философии.

Ознакомлен с современной философской литературой читатель наверное уже начал подозревать, что в данном случае речь идет о достаточно известную в философии проблему научной рациональности. Однако, в предложенном в данной монографии варианте проблема научной рациональности рассматривается не когнитивно, как знание или информация о чем-то, а как принцип когитивного философствования.
Как когитивна установка в форме принципа философствования данная проблема является систематическое определение мнением границ осмысленного, бытия и небытия мысли. То есть речь идет о мнении, что направляет себя осознанием проблемы рациональности, активно формирует самоопределения в направлении поиска и создания основ собственного самосохранения. Абстрагирования от проблемы рациональности осознанной как принципа философствования создает условия для неадекватного восприятия содержания современной философии. Это содержание начинают истолковывать субъективистские, как философию солипсизма.

Можно согласиться с тем, что выстраивая свои вопросы и ответы согласно требованиям логики, феноменология направлена на преодоление самонедостатности логики путем «Логоса, который исключает возможность недостоверного», самонедостатнього. Содержательно происходит самотворение языка Логоса, которая составляет важную составляющую свойств человека занятого поисками истины. Такой человек по мнению Гуссерля, например, является источником обоснованной достоверности условий науки и научности.

Как постоянное самостановления самоопределений субъекта истинного рассуждения феноменология обнаруживает свое принципиальное отличие от картезианства и кантианства, которые обоснованно признаются ближайшими к ней философскими традициями. Для картезиантва достоверность соображения определяется врожденными идеями. Для кантианства — априорными условиями познания. Иными словами, по отношению к мыслящего субъекта эти философии предлагают представлениями о актуально осуществляемого мышления условия мышления, которые обнаруживают присутствие принципиальных границ когнитивных возможностей.

Когитология предлагает другую философию, стремится преодоление внешних когнитивных границ мысли творческой самодеятельностью мыслящего субъекта, который признает возможную границу определенного мнения содержание, а не форму мысли, трансцендентуе одну мысль по отношению к другому через акты духовного творчества. Смыслы и значения конкретного единичного акта обнаружения незнание открываются человеку в процессе феноменологического переживания незнания, однако, в дальнейшем, активность человека становится содержательно, а не формально, определенной этим незнанием.

Одновременно нужно предостеречь, что наиболее распространенная ошибка, которая встречается в теориях познания состоит в отождествлении познания с мышлением. При этом мышление моделируется как способность связывать представление таким образом, чтобы наличие одних с необходимостью формировала другие. Такое отождествление может быть оправдано в том случае, если исследуется роль мышления, логики, как науки о нем, в процессе познания. Не вызывает сомнений, что такое исследование для теории познания очень важно, однако должны учитывать: познание как специфический вид существования не сводится к одной из своих составляющих — мышление.

Нетождественность познания и мышления наиболее очевидна в проблеме идентификации и демаркации научного знания и познания. Вследствие анализа норм и критериев научности возникает обоснованное представление, что понятие научности деконструюеться. Научность при попытке определения ее однозначными критериальными нормами обнаруживает принципиальную противоречие, которое заключается в том, что всегда можно найти обоснование целесообразности сохранения в пределах научного непидтвержених предположений, сомнительного, возможного, желаемого.

Однако такое деконструктивный обоснование реализуется в том случае, если наука отождествляется с теорией, одной из форм научного знания. При таком отождествлении научность начинает определяться как свойство, характеризующее интеллектуальные достижения. Поэтому понимание научности начинает осуществляться как реализация конвенциональных установок, содержание которых регулируется сообществом специалистов.
Примером может служить наиболее детальное определение характерных признаков научности приведенное в работах В.В. Ильина. Им определены три группы критериев: формальная непротиворечивость, причинно-следственная связь, возможность исследовательской проверки, рациональность, возможность воспроизведения интерсубъективность. Как обнаружили исследования проведены С. Поревим «более внимательный анализ раскрывает определенные недостатки критериев как таковых, не обеспечивающих демаркацию научного знания, содержащие подмену необходимого возможным и желаемым. Критерии, которые были определены как „необходимые“, не обеспечивают строгую идентификацию и демаркации научного знания...».

То же мы находим и в обновленной системе критериев научности В. В. Ильина, которая содержит три группы: логические, эмпирические, екстралогични, неемпирични. «Развитие познания... подтверждает важность и других критериев и норм для развития науки, принципиальную незавершенность их список... Достижения идеала строгости идентификации и демаркации научного знания среди других его типов оказывается по сути невозможным».
Одновременно общепонятный точкой зрения является признание, что научное познание не является произвольным: оно осуществляется с соблюдением определенных норм и критериев. При решении данной проблемы следует обратить внимание на следующий вопрос. Что именно демонстрирует нам сам факт экспликации понятия «нормы и критерии научности» для определения этих норм и критериев? С позиции когитивного подхода этому факту демонстрируется возможность научного знания и познания быть объектом рефлексии. Иными словами, научное знание есть такое знание, о котором можно что-то знать, по отношению к которому можно внедрять те или иные критерии.

Рефлексивность, как определяющая характеристика научного знания, обнаруживает следующую его свойство. Научное знание может быть критериальные охарактеризовано том, что оно имеет определенный смысл, который можно проверять, исследовать, оценивать, осмысливать. Понимание и раскрытия этого содержания возможно потому, что научные знания всегда возникают как ответы добытые (эмпирическими, теоретическими) исследованиями на осознанные, осмысленные вопросы, проблемы, задачи.

Соответственно смысл большинству критериев научности начинает сводиться не к формальной демаркации научного и ненаучного, а к характеристикам самого содержания добытого наукой знания, который формализован ограничить никогда нельзя, поскольку те или иные знания позволяют людям решать такие проблемы, которые на момет существование этих знаний еще не осознаны. А то, что научные знания ценятся за свою способность инновационно решать различные реальные проблемы, считается банальной истиной.

В соответствии с указанным, в пределах когитивизму критерием научности знания является его способность быть критериальные определенным, а потому понятно, воспроизводимым, проверенным и т.д. Все остальные крититерии предстают как раскрытие содержания, уровня, форм этого понимания. Предоставление возможности применения критериев в качестве критерия принципиально снимает осознанную в пределах методологических исследований науки проблему непрерывного регресса критериев, поскольку возможность не нуждается критерия.

При таком толковании к научному знанию начинать относиться такие знания, которые могут описывать не природные, а теоретико-абстрактные существования (например, знание о числах. Научное знание в пределах когитологии есть такое знание, которое может совершенствоваться, уточняться, становиться источником новых систем знания результате фальсификации, проверок и т.д. Иными словами, в отличие от других разновидностей знания научное знание есть «живое» эволюционируя знания.