Есть упоение в бою

20-02-2011, 16:06 | Раздел: Психология
«Вследствие этого страшного гула, шума, потребности внимания и деятельности Тушин не испытывал ни малейшего неприятного чувства страха, и мысль, что его могут убить или больно ранить, не приходила ему в голову. Напротив, ему становилось все веселее и веселее. Ему казалось, что уже очень давно, едва ли не вчера, была та минута, когда он увидел неприятеля и сделал первый выстрел, и что клочок поля, на котором он стоял, был ему давно знакомым, родственным местом…

Сам он представлялся себе огромного роста, мощным мужчиной, который обеими руками швыряет французам ядра…»

Так Лев Николаевич Толстой описывает в «Войне и мире» подмеченную им своеобразную реакцию на опасность. Но и до Толстого она была уже известна Пушкину, вложившему мысль о ней в уста председателя пира во время чумы:

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы!

Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья —

Бессмертья, может быть, залог!

И счастлив тот, кто средь волненья

Их обретать и ведать мог.

Кант разделял эмоции на стенические («стена» по-гречески — сила), повышающие жизнедеятельность организма, и астенические — ослабляющие ее. Страх, как мы видели на рисунке, может проявляться и в стенической и в астенической форме. Но реакция на опасность, описанная Пушкиным и Толстым, — это не стенический страх, заставляющий лермонтовского Гаруна бежать быстрее лани, а своеобразное, присущее только человеку переживание радости, упоения опасностью, чувство боевого возбуждения. «Советский летчик никогда не уклоняется от боя, и чем ближе к нему опасность, тем злее его сердце, тем расчетливее его движения, тем стремительнее его рефлекс. Это — напряженно-расчётливый восторг боя», — писал Алексей Толстой.