Под влиянием человека

19-02-2011, 20:05 | Раздел: Психология
Под влиянием человека
«В естественном состоянии ни одно животное не испытывает неудобства от неумения говорить или понимать человеческую речь. Совсем иначе обстоит дело, когда животное приручено человеком. Собака и лошадь развили в себе благодаря общению с людьми такое чуткое ухо по отношению к членораздельной речи, что, в пределах свойственного им круга представлений, они легко научаются понимать всякий язык. Они, кроме того, приобрели способность к таким чувствам, как чувство привязанности к человеку, чувство благодарности и так далее, которые раньше им были чужды. Всякий, кому много приходилось иметь дело с такими животными, едва ли может отказаться от убеждения, что имеется немало случаев, когда они свою неспособность говорить ощущают теперь как недостаток… Научите попугая бранным словам так, чтобы он получил представление об их значении (одно из главных развлечений возвращающихся из жарких стран матросов), попробуйте его затем дразнить, и вы скоро откроете, что он умеет так же правильно применять свои бранные слова, как берлинская торговка зеленью».

Так Энгельс писал о разносторонних влияниях человека на психику животных. А вот случай, рассказанный в газете.

Дело было на советско-маньчжурской границе. Лодка, на которой пограничники Карацупа и Шилов с овчаркой Индусом плыли по реке Суйфыни, попала в буруны и перевернулась. Люди и собака оказались в воде. Индус быстро переплыл реку и уселся на берегу в ожидании хозяина.

Намокшая шинель, винтовка, тяжелые подсумок, гранаты и сапоги — слишком обременительный груз для пловца. Пограничники начали тонуть. Тогда Карацупа позвал на помощь Индуса. Собака подплыла к хозяину и, стащив с его головы шлем, отправилась к берегу. Карацупа захлебывался, он еще раз крикнул на помощь своего друга и исчез под водой. Индус бросил шлем и нырнул. Он ухватил зубами за плечо проводника, вытащил его на поверхность и стал грести к берегу. Когда Карацупа был уже вне опасности, Индус бросился на помощь к Шилову.

— Я никогда не плакал, — говорил потом Карацупа, — думаю, что и Шилов тоже не из пугливых, но если бы вы посмотрели, как прыгал между нами Индус, как он лизал нам лица и руки, радуясь нашему избавлению, вы бы не осудили нас за слезы, пролитые в эту ночь на берегу Суйфыни.